Ты спросил: чтобы я сообщил тебе своё мнение о том, что спрашивал РААВАД, благословенной памяти, и в чём сомневался РАМБАН, благословенной памяти, об опасно больном, для которого можно сделать шхиту, если есть там падаль, говорим ли мы, что раз есть там падаль — не надо делтаь шхиту, или разрешаем делать шхиту и не кормим его падалью. И меня уже спрашивали, я отвеал и сказал что напишу ещё.
Ответ: слышал я от одного из больших раввинов, который свидетельствовал от имени раби Меира из Ротенбурга, который разрешил делать шхиту даже если есть падаль, чтобы дать больному. Вот только обоснование, которое мне сказали, очень слабое. Поэтому я не пишу его тебе. И тот раввин, который сообщил мне его мнение и обоснование его в том, что если мы не будем резать для него это приведёт к опасноси, так как не захочет есть падаль и умрёт.
Мне же видится, что всё зависит от спора говорим ли мы что шабат отодвигается или разрешается. Если мы скажем, что шабат разрешается в случае больного, тогда делаем шхиту, так как Тора не запретила шабатние работы для больного и режем для больного в шабат как режем мы для себя [в будни], и это похоже на то, как мы говорим про туму по мнению того, кто считает, что тума разрешена в случае общины, и если затумился бокал, даже если есть там другой бокал - даём чистому даже затумившийся бокал. Но по мнению, что шабат отодвигается — кормят его падалью, которую ему надо есть и не делаем шхиту там, где есть месо для еды, так как не будем мы нарушать и отодвигать шабат.
И как видится мне, алаха по мнению что шабат отодвигается, но не разрешается.
В любом случае, если нет там падали — говорим нееврею зарезать, так как шабат отодвинут у него. И знай, что ведь учили в брайте: не делают это при помощи нееврея или ребёнка, но при помощи великого в Израиле.